Зотов В.Д. Екатерина II и её “Наказ”.

Основные идеи "Наказа" Екатерины П

1. 0 России, самодержавном государе, государственной власти и управлении

Исходя из того, что законы должны соответствовать "общему умствованию" народа, т.е. его менталитету, Екатерина II в самом начале ставит принципиальный вопрос: насколько полезными могут быть выводы, сделанные европейской общественной мыслью, для русского народа? Ее ответ однозначен: "Россия есть держава европейская, русский народ есть народ европейский; то, что придало ему черты неевропейского народа, было временно и случайно". После реформ, проведенных Петром I, состояние русского народа вполне отвечает требованиям введения нового Уложения.

Скажем сразу: здесь Екатерина II серьезно заблуждалась. Россия только начала формироваться как "общество". Даже в Европе передовые идеи законодательства во многом были только идеями, не претворенными в законы. В желании "видеть все отечество свое на самой высшей ступени благополучия, славы и спокойствия" она опередила свой век. И это желание не может быть поставлено ей в упрек. Нет ничего удивительного в том, что императрица Екатерина II считала самодержавную монархию наилучшей формой правления в огромном российском государстве. "Государь есть самодержавный, - говорится в "Наказе", - ибо никакая другая, как только соединенная в его особе, власть не может действовать, сходно с пространством столь великого государства. Всякое другое правление не только было бы России вредно, но и вконец разорительно". "Государь есть источник всякой государственной и гражданской власти". Но самодержавный государь, в понимании Екатерины II, не диктатор, не самодур. Он мудрый руководитель и наставник, строгий, но справедливый отец своих подданных (саму Екатерину II часто величали "матушка государыня - императрица"). Своими наставлениями и указами государь охраняет народ "от желаний самопроизвольных и от непреклонных прихотей". Он должен быть в меру гуманным и в меру властным. В специальной "разъясняющей" главе, завершающей основное содержание "Наказа" (XX), говорится: "самое высшее искусство государственного управления состоит в том, чтоб точно знать, какую часть власти, малую или великую, должно употребить в разных обстоятельствах" (ст. 513).

Видимо, чувствуя несколько абстрактный характер своих рассуждений о государственном управлении, российская императрица во второй дополнительной главе (ХХП) важнейшими государственными "надобностями" называет: "сохранение целости государства", для чего необходимо поддержание на должном уровне обороны, войск сухопутных и морских, крепостей и т. п.; "соблюдение внутреннего порядка, спокойствия и безопасности всех и каждого"; "отправление правосудия, благочиния и надзирания над разными установлениями, служащими к общей пользе" (ст. 576, 577) и другие.

2. О гражданах, их "вольностях" и отношении к законам

Всех подданных Российского государства Екатерина II называет "гражданами" и вполне определенно выступает за их равенство перед законам, независимо от чинов, званий и богатства. Вместе с тем в "разъясняющей" XX главе она предупреждает против такого понимания равенства, когда "каждый хочет быть равным тому, который законом учрежден быть над ним начальником".

Понимая, что "европейские государства отличаются от азиатских свободою в отношениях подданных к правительствам", Екатерина II стремится определить меру этой свободы, или "вольности", в государстве самодержавном. Она соглашается с тем, что "вольность есть право все то делать, что законы дозволяют и, ежели бы какой гражданин мог делать законами запрещаемое, там бы уже больше вольности не было; ибо и другие имели бы равным образом сию власть". Далее конкретизируется, что "государственная вольность: в гражданине есть спокойствие духа, происходящее от мнения, что всяк из них собственною наслаждается безопасностью; и чтобы люди имели сию вольность, надлежит быть закону таким, чтоб один гражданин не мог бояться другого, а боялись бы все одних законов". Цель законов состоит в том, чтобы с одной стороны, не допускать "злоупотреблений рабства", а с другой, предостерегать от опасностей, которые могут из этого произойти.

Автор "Наказа" считает, что нет ничего опаснее права толковать законы, т. е. искать в законе какой-то скрытый смысл и не обращать внимания на слова, формулировки закона. Право толковать законы есть такое же зло, как и неясность самих законов, принуждающая к их толкованию (ст. 153, 157). Поэтому слог законов должен быть ясен, прост и краток. Законы делаются для всех людей и все люди должны их понимать, чтобы иметь возможность поступать в соответствии с ними (ст. 457,458).

Небезынтересно отметить, что в "Наказе" употребляется термин "гражданское общество", но его понимание сводится к установлению такого порядка, при котором одни правят и повелевают, а другие повинуются (ст. 250).

Термина "правового государства" в сочинении Екатерины П нет, но некоторые образующие его признаки и черты или. может быть лучше сказать - то, что формально приближается к таковым, в нем обозначены. Обратим внимание на формулировку идеи возможности самоограничения власти. В статье 512 говорится, что есть случаи, когда "власть должна действовать с учетом "пределов, ею же самой себе положенными". Конечно же, здесь имеется в виду не верховная власть, которая должна быть абсолютной, а подчиненные ей "средние власти", разграничение компетенции между ними. "Где пределы власти полицейские кончаются, - гласит статья 562, - там начинается власть правосудия гражданского". Приближение к чертам правового государства можно усмотреть в статьях "Наказа", рассматривающих проблему преступлений и наказаний,

3 О преступлениях и наказаниях.

Преступление есть нарушения закона, и преступник не должен уйти от ответственности; он должен быть наказан, но в строгом соответствии с законом - таков лейтмотив статей о преступлениях и наказаниях. В статье 200 говорится: чтобы наказание не воспринималось как насилие одного иди многих людей над человечком, совершившим преступление, надлежит, чтобы оно точно соответствовало законам. В этой связи подчеркивается следующие обстоятельства:

а) Преступление должно быть доказано и приговоры судей известны народу, чтобы каждый гражданин мог сказать, что он живет под защитой законов (ст. 49).

б) Пока преступление не доказано, действует презумпция невиновности человека, обвиняемого в совершении преступления. Статья 194 говорит следующее: "Человека нельзя считать виноватым до судейского приговора, и законы не могут лишить его защиты прежде, нежели будет доказано, что он их нарушил",

в) Наказание должно соответствовать преступлению: "Если подвергаются равному наказанию тот, кто убивает животное; тот, кто убивает человека, и тот, кто подделывает важный документ, то очень скоро люди перестанут различать преступления" (ст. 227).

г) Наказание должно быть скорым: "Чем ближе будет отстоять наказание от преступления, и в надлежащей учинится скорости, тем оно будет полезнее и справедливее. Справедливее потому, что оно избавит преступника от жестокого и излишнего сердечного мучения о неизвестности своего жребия" (ст. 221).

Представляют интерес формулировки "Наказа" относительно" особо тяжких преступлений. К ним относятся преступления против государя, государства и общества в целом и называются они преступлениями "в оскорблении Величества" (ст. 229, 465). Причем состав преступления определяется только действием, но не мыслью и не словом. "Слова не вменяются никогда в преступление" (ст. ..460), за мысль не наказывают. Статья 477 повествует о том, как одному человеку приснилось, что он умертвил царя. Сей царь приказал казнить этого человека, говоря, что не приснилось бы ему это ночью, если бы он не думал об этом днем, наяву. Екатерина II расценивает такую казнь как "великое тиранство".

К числу самых тяжких преступлений "Наказ" относит также посягательства "на жизнь и вольности гражданина" (ст. 231). При этом следует разъяснение, что имеются в виду "не только смертоубийства, учиненные людьми из народа, но и того же рода насилия, содеянные особами любого привилегированного сословия".

В "Наказе" решительно осуждается применение пыток как средства достижения показаний обвиняемого: "Пытка не нужна. Обвиняемый, терпящий пытку, не властен над собой в том, чтоб он мог говорить правду". Под пыткой "и невинный закричит, что он виноват, лишь бы только его перестали мучить". Поэтому с помощью пыток можно осудить невинного и, напротив, оправдать виновного, если тот сумеет вынести пытки.

Надо полагать, Екатерина II знала, о чем писала. В России XVIII века все еще практиковались такие пытки, как вырезание ноздрей, клеймение и другие. В "Наказе" осуждается также смертная казнь. "Опыты свидетельствуют, - говорится там, - что частое употребление казней никогда людей не сделало лучшими; в обыкновенном состоянии общества смерть гражданина не полезна и не нужна" (ст. 210).

И лишь в одном случае Екатерина допускает смертную казнь - когда человек, даже осужденный и находящийся в заключении, "имеет еще способ и силу, могущую возмутить народное спокойствие". Явно предвидя появление таких "возмутителей спокойствия", императрица гасит в себе присущее ей чувства человеколюбия и снисхождения: "Кто мутит народное спокойствие, кто не повинуется законам, кто нарушает сии способы, которыми люди соединены в общества и взаимно друг друга защищают, тот должен из общества быть исключен, т. е.: стать извергом" (ст. 214).

...Пройдет несколько лет и в 1775 г. на Болотной площади в Москве будет казнен предводитель казацко-крестьянского восстания Емельян Пугачев, к которому Екатерина П не могла и не хотела допускать никакого снисхождения и по той причине, что он осмелился назваться именем Петра III, ее убитого в 1762 г. супруга. В связи с этим восстанием, носившем антикрепостнический характер, представляют особый интерес те статьи "Наказа", в которых говорилось о тяжелом положении крестьян в России и которые были "вымараны" депутатами Комиссии и не вошли в его печатный текст.

 

4. 0 крепостных крестьянах

Депутаты отвергли прежде всего те статьи, которые касались крепостных крестьян. В этой связи дадим небольшую историческую справку.

На Руси издревле землей владели не сельские жители, крестьяне, а горожане - князья и бояре. За право пользования землей крестьяне несли различные повинности: работали со своим инвентарем в хозяйстве владельца земли (барщина), ежегодно выплачивали ему деньги и продукты (оброк).

Вначале крестьяне могли менять хозяина. Однако уже в XV-XVI веках возможность перехода крестьян от одного хозяина к другому была ограничена неделей до и неделей после 26 ноября по старому стилю, называвшимся "Юрьев день". В 1957 г. был отменен и "Юрьев день".

Было установлено, что каждый крестьянин должен постоянно жить и работать на одном месте, у одного и того же хозяина. Так устанавливалась система крепостничества (крепостью в древнерусском праве назывался акт символический или письменный, утверждавший власть лица над какой-либо вещью), предполагавшая не только прикрепление крестьян к земле, но и право помещика на личность крестьянина. Во второй половине XVIII века, т.е. при Екатерине II, крестьянам было запрещено жаловаться на помещиков, а помещики получили право ссылать крестьян на каторгу.

Сейчас трудно сказать, была ли альтернатива иного, некрепостнического, развития феодальных отношений в России. Бесспорно одно: система крепостничества, крепостное право — тяжелейшая ноша, не только экономическая и не только для крестьян. В. О. Ключевский отмечал, что нравственное воздействие крепостного права на общество было шире юридического. Оно еще более понизило уровень гражданственности в России, исключив из земского собора, начавшего было складываться в качестве выборного представительного собрания, почти все сельское земледельческое население. Все классы общества участвовали в "крепостном грехе". Но особенно отрицательно сказалось это право на самих душевладельцах-крепостниках, делая их холопами существовавшей власти. Крепостничество породило глубокую "социальную разладицу" в обществе, а земледельческое дворянство, как руководящий класс, дало извращенное, уродливое направление всей русской культуре (Ключевский, Т.Ш, с. 176-178).

Говоря о крепостничестве, Екатерина различает две разновидности "покорностей" -существенную и личную. "Существенная привязывает крестьян к участку земли, им данной. Такие рабы были у германцев. Они не служили в должностях при домах господских, а давали господину своему известное количество хлеба, скота, домашнего рукоделия и проч., и далее их рабство не простиралося. Такая служба и теперь заведена в Венгрии, в Чешской земле и во многих местах Нижней Германии. Личная служба, или холопство, сопряжено с улучшением в доме и принадлежит больше к лицу. Великое злоупотребление есть, когда оно в одно время и личное, и существенное". (Соловьев, 1993, с. 497) Всего этого в печатном "Наказе" нет, ибо сие "великое злоупотребление" имело место в России в великих размерах и депутаты не хотели здесь никаких реформ. Оказались ненужными и статьи, в которых было сказано: "Всякий человек должен иметь пищу и одежду по своему состоянию, и сие надлежит определить законом. Законы должны и о том иметь попечение, чтоб рабы и в старости и в болезнях не были оставлены. Один из кесарей римских узаконил больным рабам быть свободными, когда выздоровеют. Сей закон утверждал рабам свободу; но надлежало бы еще утвердить законом и сохранение их жизни".

Такой же участи постигла ссылка Екатерины на более свободное положение крестьян в "российской Финляндии" и ее вывод: "С пользою подобный способ можно бы употребить для уменьшения домашней суровости помещиков или слуг, ими посылаемых на управление деревень их беспредельное, что часто разорительно деревням и народу и вредно государству, когда удрученные от них крестьяне принуждены бывают неволею бежать из своего отечества". Императрица предлагает принять закон, который "может воспрепятствовать всякому мучительству господ, дворян, хозяев и прочее."

В этой связи отметим, что как раз в 60-70-х гг. XVIII века шел процесс по делу помещицы Дарьи Салтыковой (известной как "Салтычиха"), которая обвинялась в зверских издевательствах над своими крестьянами, убийстве 75 человек обоего пола. И хотя ужасная Салтычиха была осуждена и сослана в дальние края, олицетворяемые ею принципы крепостничества поддерживались депутатами. Не только от дворянства, но и других сословий. Как выяснилось, все хотели иметь своих крепостных. Они вычеркнули из "Наказа" и следующую статью: "Надлежит, чтоб законы гражданские определили точно, что рабы должны заплатить за освобождение своему господину, или чтоб уговор об освобождении определил точно сей их долг вместо законов".

Императрица Екатерина II была настроена более либерально в предполагаемом законодательном реформаторстве, чем депутаты Комиссии по составлению нового Уложения. Но она без особого сопротивления приняла их усечения и поправки, а потом смирилась с тем, что "Наказ" так и не стал действующим законом. В декабре 1768 г. императрица повелела распустить Большую Комиссию, которая за полтора года своего существования провела 203 заседания (несколько специальных комиссий продолжали работать до 1774 г.).

Разные толки вокруг "Наказа" заставили Сенат запретить распространение этого документа в обществе - документа, который Екатерина II в момент его написания хотела видеть дешевым по цене, изданным массовым тиражом и таким же распространенным как букварь. Тем не менее "Наказ" за последующие 30 лет переиздавался восемь раз - так сказать, для внутреннего пользования.

Заложенными в нем идеями руководствовались в некоторых случаях законодательной и административной практики. А материалы Комиссии послужили пособием для ряда важных реформ административного и судебного устройства в России в последующие. К их числу принадлежит прежде всего "Учреждение для управления губерний Российской империи" 1775 г. В соответствии с ним вместо 20 прежних было создано 50 губерний, которые делились на уезды и волости. Установленная тогда организация местного управления просуществовала почти сто лет, а административное деление на губернии и уезды дожило до 1917 г., а в несколько измененном виде на систему "область - район" и до настоящего времени.

Размеры административно-территориальных единиц были уменьшены, а число лиц, облеченных властными полномочиями, значительно увеличено. Во главе губернии стоял генерал-губернатор, при нем учреждалось губернское правление, а при нем последнем –– палата уголовного и гражданского суда в качестве высшего судебного органа губернии.

Кроме этого учреждался еще и "Совестный суд" для разбора уголовных дел, совершаемых несовершеннолетними и невменяемыми. Предусматривалось проведение ревизии судебных дел, под которой понималось "прилежное рассмотрение того, произведено ли дело порядочно и сходственно с законами". "Учреждение" создавало сословные суды - отдельно для дворян, для купечества и горожан, для не крепостного сельского населения. Надзор за всей системой судебных учреждений поручался назначаемым правительством прокурорам и их помощникам.

В 1785 г. Екатерина II издала "Грамоту на права и выгоды городам Российской империи", которой утверждались как личные правда "мещан", т. е. горожан, - право на охрану чести, достоинства и жизни личности, а также право на выезд за границу, так и их имущественные права - право собственности на принадлежащее горожанину имущество, право владения торговыми и промышленными предприятиями, промыслами и право на ведение торговли. Все городское население было разделено на шесть разрядов в' зависимости от имущественного и социального положения, определены права каждого из них.

Среди политических новаций, содержавшихся в этой грамоте, следует отметить "дозволение" создавать городские Думы, призванные решать самые насущие проблемы города. Не забыла Екатерина II отблагодарить и то сословие, которому она была обязана своим восхождением к власти и всем своим царствованием, - дворянство. Не ограничилась двумя указами, принятыми в 1782 г., она в 1885 г. издала специальную "Грамоту на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства".

В соответствии с ней дворяне освобождались от податей, обязательной службы и телесных наказаний; им разрешалось приобретать фабрики и заводы, а также торговать производимой на этих предприятиях продукцией. За дворянами закреплялась не только земля, но и ее недра. Они получили широкое сословное самоуправление (Антология мировой правовой мысли, 1999, с. 333-342).

Существовала и "Жалованная грамота крестьянству". В 30-е годы XIX века из архивных глубин стали всплывать обрывки этого документа, согласно которому Екатерина II намеревалась родившихся после 1785 года детей крепостных крестьян объявить свободными. Если бы этот документ был принят и опубликован, то крепостное право довольно быстро вымерло. Но этому помешали дворяне, "высшее -общество".

Позже, в 90-е годы, когда Екатерина II, надо полагать, понимала, что жизнь подходит к концу и когда обычно уже не лицемерят, она с горечью вспоминала: "Едва посмеешь сказать, что они (крепостные) такие же люди, как и мы, и даже когда я сама это говорю, я рискую тем, что в меня станут бросать каменьями... Даже граф Александр Сергеевич Строганов, человек самый мягкий и, в сущности, самый гуманный, у которого доброта сердца граничит со слабостью, даже этот человек с негодованием и страстью защищал дело рабства... Я думаю, не было и двадцати человек, которые по этому вопросу мыслили бы гуманно и как люди" (Политическая история.., 1996, с.147, 150). Это следует иметь в виду тем современным отечественным историкам, которые считают, что Екатерина II проводила "продворянскую, крепостническую политику", используя "маску поборницы просвещения России" (История отечества..., 1991, с. 221-235).

5. Рост политического сознания в России.

В течение первых столетий становления России под политикой понимали только то, что было связано с царем, его деятельностью и оказываемыми ему почестями. Государство и общество представлялись как большая группа людей, состоящая из царя-самодержца и всех остальных - от низов до самых знатных вельмож, которые считали и называли себя царскими "холопами" и даже "рабами".

В эпоху Екатерины II образованная часть российского общества заговорила новым политическим языком, появились новые политико-правовые представления. В обиход стали входить дотоле невиданные и неслыханные понятия: "граждане", "равенство", "общее благо", "право", "добронравие", "человеколюбие" и другие.

Важно то, что эти понятия получили отражение в официальных документах. Так, в указе об управлении губерний 1775 года говорилось о том, что земский исправник обязан отправлять свою должность "с доброхотством и человеколюбием к народу", а в случае эпидемии "стараться о излечении и сохранении человеческого рода".

В "Полицейском уставе благочиния" от 8 апреля 1872 г. можно было прочитать такие "правила добронравия": "Не чини ближнему, чего сам терпеть не хочешь; в добром помогите друг другу; веди слепого, дай кровлю не имеющему, напои жаждущего". Начальствующим чинам рекомендовалось проявлять "здравый рассудок, человеколюбие и усердие к общему труду". В указе от 19 февраля 1786 г. прямо предписывалось во всех деловых обращениях лиц к власти заменять слово "раб" словом "подданный".

Но, как отмечал С. М. Соловьев, "мысль русских людей по недавности знакомства с наукой с великими усилиями вращалась в новом мире политических и юридических понятий и отношений". Даже в ближайшем окружении Екатерины II нашлись люди, которые не сразу поняли, что к чему. Так, один из ее верных сподвижников граф Григорий Потемкин - армии генерал-фельдмаршал. Государственной Военной коллегии президент, Екатеринославский и Таврический генерал-губернатор. Ее Величества генерал-адъютант, действительный камергер, войск генерал-инспектор, лейб-гвардии Преображенского полка подполковник (полковником этого полка была царствующая особа - В. 3.), кавалер высших российских, немецких, польских, датских и шведских орденов - этот человек, обладавший незаурядными качествами полководца и государственного деятеля, в своих докладных Екатерине II подписывался: "Вашего императорского Величества .верновсеподданейший раб" (Акты, относящиеся к истории..., 1902, с. 73). Не все удалось Екатерине II сделать так, как она хотела. От многих своих планов она была вынуждена отказаться. Но ее несомненная историческая заслуга заключается в том, что она способствовала пробуждению политического сознания русского народа - его самосознания и осознания себя в мире. Идейная эволюция Екатерины II - от проектов дарования вольностей крестьянству до реального расширения вольностей дворянства –– не случайна. Россия пережила грозное для верхов восстание Пугачева, Франция стояла на пороге революции. И когда она разразилась, Екатерина II предала ее идеи поруганию, не заметив их связи с идеями Просвещения.

литература:

1. Антология мировой политической мысли. В 5 т. Т. Ш. Политическая мысль России. Х - первая половина XIX в. / Руководитель научи, проекта. Г.Ю.Семигин. - М., 1997.

2. Антология мировой правовой мысли. В 5 т. Т. IV. Россия. XI - XDC вв. / Руководитель научи, проекта Г.Ю.Семигин.-М., 1999.

3. Акты, относящиеся к истории Войска Донского. Высочайшие грамоты, рескрипты и другие. Новочеркасск, 1902.

4. Брикнер Л. История Екатерины Второй. В двух томах. Репринтное воспроизведение издания А.С. Суворина 1885 г. - М., 1991.

5. Записки императрицы Екатерины II. - СПб, 1907.

6. История Отечества: люди, идеи, решения. Очерки истории России IX - начала XX в. - М., 1991.

7. Ключевский В. О. Сочинения в девяти томах. - М., 1989.

8. Наказ императрицы Екатерины II, данный Комиссии о сочинении проекта нового Уложения. / Под ред. Н.Д. Чечулина // Памятники русского законодательства. 1649 - 1832гг., издаваемые императорской Академией Наук.-Спб, 1907.

9. Пикуль B.C. Фаворит. Роман-хроника времен Екатерины II в двух томах. - М., 1990.

10. Политическая история. Россия - СССР - Российская Федерация. В 2 т. Т. 1. - М., 1996.

11. Соловьев С. М. Об истории новой России. - М., 1993.

 

 

 

 

 

Карта сайта

Реклама:
Уникальное торговое оборудование продажа, заказать
 
Реклама:
Hosted by uCoz